Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье:
Второму, третьему письму
Ответа нет.
В одно собранье
Он едет; лишь вошел… ему
Она навстречу. Как сурова!
Его не видят, с ним ни слова;
У! как теперь окружена
Крещенским холодом она!
Как удержать негодованье
Уста упрямые хотят!
Вперил Онегин зоркий взгляд:
Где, где смятенье, состраданье?
Где пятна слез?.. Их нет, их нет!
На сем лице лишь
гнева след…
О, кто б немых ее страданий
В сей быстрый миг не прочитал!
Кто прежней Тани, бедной Тани
Теперь
в княгине б не узнал!
В тоске безумных сожалений
К ее ногам упал Евгений;
Она вздрогнула и молчит
И на Онегина глядит
Без удивления, без
гнева…
Его больной, угасший взор,
Молящий вид, немой укор,
Ей внятно всё. Простая дева,
С мечтами, сердцем прежних дней,
Теперь опять воскресла
в ней.
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который
в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его знает, что такое
гнев.
Но как вдруг исчезнул бы этот
гнев, если бы она увидела
в несчастии того самого, на кого гневалась, как бы вдруг бросила она ему свой кошелек не размышляя, умно ли это или глупо, и разорвала на себе платье для перевязки, если б он был ранен!
В передней не дали даже и опомниться ему. «Ступайте! вас князь уже ждет», — сказал дежурный чиновник. Перед ним, как
в тумане, мелькнула передняя с курьерами, принимавшими пакеты, потом зала, через которую он прошел, думая только: «Вот как схватит, да без суда, без всего, прямо
в Сибирь!» Сердце его забилось с такой силою, с какой не бьется даже у наиревнивейшего любовника. Наконец растворилась пред ним дверь: предстал кабинет, с портфелями, шкафами и книгами, и князь гневный, как сам
гнев.
Его кожа имела какую-то женскую нежность; белокурые волосы, вьющиеся от природы, так живописно обрисовывали его бледный, благородный лоб, на котором, только при долгом наблюдении, можно было заметить следы морщин, пересекавших одна другую и, вероятно, обозначавшихся гораздо явственнее
в минуты
гнева или душевного беспокойства.
Эта последняя претензия до того была
в характере Петра Петровича, что Раскольников, бледневший от
гнева и от усилий сдержать его, вдруг не выдержал и — расхохотался. Но Пульхерия Александровна вышла из себя...
Только что Раскольников отворил дверь на улицу, как вдруг, на самом крыльце, столкнулся с входившим Разумихиным. Оба, даже за шаг еще, не видали друг друга, так что почти головами столкнулись. Несколько времени обмеривали они один другого взглядом. Разумихин был
в величайшем изумлении, но вдруг
гнев, настоящий
гнев, грозно засверкал
в его глазах.
Она тоже вспыхнула, и
в глазах ее мелькнул
гнев.
Господину Заметову прежде всего ваш
гнев и ваша открытая смелость
в глаза бросилась: ну, как это
в трактире вдруг брякнуть: «Я убил!» Слишком смело-с, слишком дерзко-с, и если, думаю, он виновен, то это страшный боец!
С новым, странным, почти болезненным, чувством всматривался он
в это бледное, худое и неправильное угловатое личико,
в эти кроткие голубые глаза, могущие сверкать таким огнем, таким суровым энергическим чувством,
в это маленькое тело, еще дрожавшее от негодования и
гнева, и все это казалось ему более и более странным, почти невозможным. «Юродивая! юродивая!» — твердил он про себя.
Я
гнева вашего никак не растолкую.
Он
в доме здесь живет, великая напасть!
Шел
в комнату, попал
в другую.
Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар линейкою по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый разорвать его на части; и вдруг наталкивается на входящего
в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв и упадает бессильная ярость. Подобно ему,
в один миг пропал, как бы не бывал вовсе,
гнев Андрия. И видел он перед собою одного только страшного отца.
Тарас глянул
в глаза жидам, но уже без нетерпения и
гнева.
Он вдруг присмирел: перед ним не кроткая Ольга, а оскорбленная богиня гордости и
гнева, с сжатыми губами, с молнией
в глазах.
Чудо с отшельником сталося:
Бешеный
гнев ощутил,
Бросился к пану Глуховскому,
Нож ему
в сердце вонзил!
Как велено, так сделано:
Ходила с
гневом на сердце,
А лишнего не молвила
Словечка никому.
Зимой пришел Филиппушка,
Привез платочек шелковый
Да прокатил на саночках
В Екатеринин день,
И горя словно не было!
Запела, как певала я
В родительском дому.
Мы были однолеточки,
Не трогай нас — нам весело,
Всегда у нас лады.
То правда, что и мужа-то
Такого, как Филиппушка,
Со свечкой поискать…
Кто ведает из трепещущих от плети, им грозящей, что тот, во имя коего ему грозят, безгласным
в придворной грамматике называется, что ему ни А… ни О… во всю жизнь свою сказать не удалося [См. рукописную «Придворную грамматику» Фонвизина.]; что он одолжен, и сказать стыдно кому, своим возвышением; что
в душе своей он скареднейшее есть существо; что обман, вероломство, предательство, блуд, отравление, татьство, грабеж, убивство не больше ему стоят, как выпить стакан воды; что ланиты его никогда от стыда не краснели, разве от
гнева или пощечины; что он друг всякого придворного истопника и раб едва-едва при дворе нечто значащего.
Видя во всем толикую превратность, от слабости моей и коварства министров моих проистекшую, видя, что нежность моя обращалася на жену, ищущую
в любви моей удовлетворения своего только тщеславия и внешность только свою на услаждение мое устрояющую, когда сердце ее ощущало ко мне отвращение, — возревел я яростию
гнева: — Недостойные преступники, злодеи! вещайте, почто во зло употребили доверенность господа вашего? предстаньте ныне пред судию вашего.
— Со
гневом г. комиссар лег спать
в постелю.
На нем почили скорбь и отчаяние; на нем знаменовалося проклятие всевышнего, егда во
гневе своем рек: проклята земля
в делах своих.
Но разговор сей ввел было меня
в великие хлопоты: отдатчики рекрутские, вразумев моей речи, воспаленные
гневом, прискочив ко мне, говорили: — Барин, не
в свое мешаешься дело, отойди, пока сух, — и сопротивляющегося начали меня толкать столь сильно, что я с поспешностию принужден был удалиться от сея толпы.
Но если рассудку вашему предоставлял я направлять стопы ваши
в стезях науки, тем бдительнее тщился быть во нравственности вашей. Старался умерять
в вас
гнев мгновения, подвергая рассудку
гнев продолжительный, мщение производящий. Мщение!.. душа ваша мерзит его. Вы из природного сего чувствительныя твари движения оставили только оберегательность своего сложения, поправ желание возвращать уязвления.
— Я вас не спрашивал об этом, — сказал он, вдруг решительно и с ненавистью глядя ей прямо
в глаза, — я так и предполагал, — Под влиянием
гнева он, видимо, овладел опять вполне всеми своими способностями.
Она, эта вечно озабоченная, и хлопотливая, и недалекая, какою он считал ее, Долли, неподвижно сидела с запиской
в руке и с выражением ужаса, отчаяния и
гнева смотрела на него.
Дарья Александровна была твердо уверена
в невинности Анны и чувствовала, что она бледнеет и губы ее дрожат от
гнева на этого холодного, бесчувственного человека, так покойно намеревающегося погубить ее невинного друга.
Он не спал всю ночь, и его
гнев, увеличиваясь
в какой-то огромной прогрессии, дошел к утру до крайних пределов. Он поспешно оделся и, как бы неся полную чашу
гнева и боясь расплескать ее, боясь вместе с
гневом утратить энергию, нужную ему для объяснения с женою, вошел к ней, как только узнал, что она встала.
«А, если так, то я знаю, что мне делать, — сказала она, и, чувствуя поднимающийся
в себе неопределенный
гнев и потребность мести, она взбежала наверх.
И действительно,
в этих случаях душевное расстройство, производимое
в Алексее Александровиче слезами, выражалось торопливым
гневом.
«Да, да, вот женщина!» думал Левин, забывшись и упорно глядя на ее красивое, подвижное лицо, которое теперь вдруг совершенно переменилось. Левин не слыхал, о чем она говорила, перегнувшись к брату, но он был поражен переменой ее выражения. Прежде столь прекрасное
в своем спокойствии, ее лицо вдруг выразило странное любопытство,
гнев и гордость. Но это продолжалось только одну минуту. Она сощурилась, как бы вспоминая что-то.
— Вот, ты всегда приписываешь мне дурные, подлые мысли, — заговорила она со слезами оскорбления и
гнева. — Я ничего, ни слабости, ничего… Я чувствую, что мой долг быть с мужем, когда он
в горе, но ты хочешь нарочно сделать мне больно, нарочно хочешь не понимать…
Он делал рисунок для фигуры человека, находящегося
в припадке
гнева.
— Я никогда не хвастаюсь и никогда не говорю неправду, — сказал он тихо, удерживая поднимавшийся
в нем
гнев. — Очень жаль, если ты не уважаешь…
Тогда Чертопханов, весь пылая стыдом и
гневом, чуть не плача, опустил поводья и погнал коня прямо вперед,
в гору, прочь, прочь от тех охотников, чтобы только не слышать, как они издеваются над ним, чтобы только исчезнуть поскорее с их проклятых глаз!
Кто,
в минуту
гнева, не требовал от них роковой книги, дабы вписать
в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправность?
Испуганный Минский кинулся ее подымать и, вдруг увидя
в дверях старого смотрителя, оставил Дуню, и подошел к нему, дрожа от
гнева.
Гнев и печаль, вера и гордость посменно звучат
в его словах, знакомых Климу с детства, а преобладает
в них чувство любви к людям;
в искренности этого чувства Клим не смел, не мог сомневаться, когда видел это удивительно живое лицо, освещаемое изнутри огнем веры.
А иногда она торжественно уходила
в самый горячий момент спора, но, остановясь
в дверях, красная от
гнева, кричала...
Самгин был доволен, что Варвара помешала ему ответить. Она вошла
в столовую, приподняв плечи так, как будто ее ударили по голове. От этого ее длинная шея стала нормальной, короче, но лицо покраснело, и глаза сверкали зеленым
гневом.
— Вы отрицаете
в этом акте наличие народного
гнева?
Клим вдруг испугался ее
гнева, он плохо понимал, что она говорит, и хотел только одного: остановить поток ее слов, все более резких и бессвязных. Она уперлась пальцем
в лоб его, заставила поднять голову и, глядя
в глаза, спросила...
Без него
в комнате стало лучше. Клим, стоя у окна, ощипывал листья бегонии и морщился, подавленный
гневом, унижением. Услыхав
в прихожей голос Варавки, он тотчас вышел к нему; стоя перед зеркалом, Варавка расчесывал гребенкой лисью бороду и делал гримасы...
Две первые раздражали его тяжелым, неуклюжим языком и мелочной, схоластической полемикой с двумя вторыми, Самгину казалось, что эти газетки бессильны, не могут влиять на читателя так, как должны бы, форма их статей компрометирует идейную сущность полемики, дробит и распыляет материал, пафос
гнева заменен
в них мелкой, личной злобой против бывших единомышленников.
Швабрин упал на колени…
В эту минуту презрение заглушило во мне все чувства ненависти и
гнева. С омерзением глядел я на дворянина, валяющегося
в ногах беглого казака. Пугачев смягчился. «Милую тебя на сей раз, — сказал он Швабрину, — но знай, что при первой вине тебе припомнится и эта». Потом обратился к Марье Ивановне и сказал ей ласково: «Выходи, красная девица; дарую тебе волю. Я государь».
Игорь-князь во злат стремень вступает,
В чистое он поле выезжает.
Солнце тьмою путь ему закрыло,
Ночь грозою птиц перебудила,
Свист зверей несется, полон
гнева,
Кличет Див над ним с вершины древа,
Кличет Див, как половец
в дозоре,
За Сулу, на Сурож, на Поморье,
Корсуню и всей округе ханской,
И тебе, болван Тмутороканский!
Слух о сем происшествии
в тот же день дошел до Кирила Петровича. Он вышел из себя и
в первую минуту
гнева хотел было со всеми своими дворовыми учинить нападение на Кистеневку (так называлась деревня его соседа), разорить ее дотла и осадить самого помещика
в его усадьбе. Таковые подвиги были ему не
в диковину. Но мысли его вскоре приняли другое направление.
Груди захлестывало кровью, дыхание занимало, лица судорожно искривляло
гневом при воспоминании о бесславном идиоте, который, с топором
в руке, пришел неведомо отколь и с неисповедимою наглостью изрек смертный приговор прошедшему, настоящему и будущему…
С ними происходило что-то совсем необыкновенное. Постепенно,
в глазах у всех солдатики начали наливаться кровью. Глаза их, доселе неподвижные, вдруг стали вращаться и выражать
гнев; усы, нарисованные вкривь и вкось, встали на свои места и начали шевелиться; губы, представлявшие тонкую розовую черту, которая от бывших дождей почти уже смылась, оттопырились и изъявляли намерение нечто произнести. Появились ноздри, о которых прежде и
в помине не было, и начали раздуваться и свидетельствовать о нетерпении.
— Данило! — сказала Катерина, закрыв лицо руками и рыдая, — я ли виновна
в чем перед тобою? Я ли изменила тебе, мой любый муж? Чем же навела на себя
гнев твой? Не верно разве служила тебе? сказала ли противное слово, когда ты ворочался навеселе с молодецкой пирушки? тебе ли не родила чернобрового сына?..
При сем слове Левко не мог уже более удержать своего
гнева. Подошедши на три шага к нему, замахнулся он со всей силы, чтобы дать треуха, от которого незнакомец, несмотря на свою видимую крепость, не устоял бы, может быть, на месте; но
в это время свет пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его. Невольное покачивание головою и легкий сквозь зубы свист одни только выразили его изумление.
В стороне послышался шорох; Ганна поспешно влетела
в хату, захлопнув за собою дверь.